Агитатор

                    Михаил Зощенко
Сторож авиационной школы Григорий Косоносов поехал в отпуск в деревню.
— Ну, что ж, товарищ Косоносов, — говорили ему приятели перед отъездом, — поедете, так уж вы, того, поагитируйте в деревне-то. Скажите мужичкам: вот, мол, авиация развивается… Может, мужички на аэроплан сложатся.
— Это будьте уверены, — говорил Косоносов, — поагитирую. Что другое, а уж про авиацию, не беспокойтесь, скажу.
В деревню приехал Косоносов осенью и в первый же день приезда отправился в совет.
— Вот, — сказал, — желаю поагитировать. — Как я есть приехавши из города, так нельзя ли собрание собрать.
— Что ж, — сказал председатель, — валяйте, завтра соберу мужичков.
На другой день председатель собрал мужичков у пожарного сарая.
Григорий Косоносов вышел к ним, поклонился и, с непривычки робея, начал говорить дрожащим голосом:
— Так вот этого… — сказал Косоносов, — авиация, товарищи крестьяне… Как вы есть народ, конечно, тёмный, то этого, про политику скажу… Тут, скажем, Германия, а тут Керзон. Тут Россия, а тут… вообще…
— Это ты про что, милый? — не поняли мужички.
— Про что? — обиделся Косоносов. — Про авиацию я. Развивается этого, авиация… Тут Россия, а тут Китай.
Мужики слушали мрачно.
— Не задерживай! — крикнул кто-то сзади.
— Я не задерживаю, — сказал Косоносов. Я про авиацию… Развивается, товарищи крестьяне. Ничего не скажу против. Что есть, то есть. Не спорю…
— Непонятно! — крикнул председатель. — Вы, товарищ, ближе к массам…
Косоносов подошёл ближе к толпе, и, свернув козью ножку, снова начал…
— Так вот, товарищи крестьяне… стоят еропланы и летают после. По воздуху, то-есть. Ну, иной, конечно, не удержится — бабахнет вниз. Как это лётчик, товарищ Ермилкин. Взлететь — взлетел, а там как бабахнет, аж кишки врозь…
— Не птица ведь, — сказали мужички…
— Я же и говорю, — обрадовался Косоносов поддержке, — известно — не птица. Птица та упадёт, ей хоть бы хрен — отряхнулась и дальше… А тут, накось, выкуси… Другой тоже лётчик, товарищ Михаил Иваныч Попков. Полетел, всё честь честью, бац — в моторе порча… Как бабахнет…
— Ну? — спросили мужики.
— Ей-богу… А то один на деревья сверзился. И висит что маленький. Испужался, блажит, умора… Разные бывают случаи… А то раз у нас корова под пропеллер сунулась. Раз-раз, чик-чик и на кусочки. Где роги, а где вообще брюхо разобрать невозможно.
— Собаки тоже, бывает, попадают.
— И лошади? — спросили мужики. — Неужто и лошади, родимый, попадают?
— И лошади, — сказал Косоносов, — Очень просто.
— Ишь, сволочи, вред им в ухо, — сказал кто-то. — До чего додумались! Лошадей крошить… И что ж, милый, развивается это?
— Я же и говорю, — сказал Косоносов, — развивается, товарищи крестьяне… Вы, этого, соберитесь миром и жертвуйте.
— Это на что же, милый, жертвовать? — спросили мужики.
— На ероплан, — сказал Косоносов.
Мужики, мрачно посмеиваясь, стали расходиться.

Акционерное Издательское Общество «Огонёк
Москва — 1927 год

Комментарии

Добавить комментарий