life

(читать начало)

Эта милая людоедка  в поисках сладкой жизни, конечно, не одинока и символизирует реванш «этого»  в «моём» выкованном обществом.  Кастрированное воспитание, принципы, мораль скользнули по ней, как дождь по кремню; если ребёнок — «первобытная основа» человека, то Сильвия — первоиспользующая все его материальные блага в стратегии экстравагантных наслаждений. Но не ей принадлежит монополия отсутствия чувства меры: многие другие, более знаменитые, выбирают дороги власти и войны, науки и деловой предприимчивости и стремятся также достигнуть вершин. Сильвия же на своём пути встретилась с Эросом. Идея не такая уж старая на нашем иудейско-христианском Западе.

В истории освобождения женщин противозачаточные пилюли имели гораздо большее значение, чем 14 июля, Октябрьская революция, право голоса. Домоклов меч исчез. Отныне тело может отдавать полной мерой. Мне кажется одновременно парадоксальным и логичным, что феминистские движения, объединяя идейный анархизм как правых, так и левых, единодушно осуждают порнографию. А надо было бы вопреки всему, освобождаясь от продажной эксплуатации и геттоизоляции половых актов, начать, наконец, серьёзно размышлять над привнесением западного либерализма в естество. Ведь очевидно, что порнография, предоставляя качественный выход всем видам энергии, не имеет ничего  революционного в своей сущности. Но то, что позы, скрытые образы выходят на экраны порнофильмов и появляются на страницах печатных изданий, чтобы проникнуть к семейным очагам, на улицы и дать всходы на нераспаханных полях желаний, чтобы расцвести в каждом из нас, побуждая нас к свободе, — вот что может расшатать устои крепости. С этого начинается фаллократизм окружающей жизни.

Женское наслаждение — явление социологическое и проявляется это в порнокинематографии. Появление Сильвии Бурдон в роли кинозвезды  в этой области не случайно. Она выставляет себя на показ не только из-за материальной заинтересованности, но в первую очередь из удовольствия  и между эротикой и любви к искусству. В этой книге ни один мужчина не берёт полностью инициативы, не подавляет: здесь нет ни жертвы, ни палача, есть только соучастники веселья и изобретательности. И если сцены садомазохизма покажутся некоторым труднопереносимыми, то это потому, что отношения между сексуальной практикой  и политическим репрессивным насилием, которое ещё часто диктуется Историей, узакониваются великими инквизиторами  эротической планеты.

Небезразлично констатировать, что никакая тоталитарная власть  не допустит порнографию. В СССР, как и в Чили и Уганде, так и в Восточной Германии — повсюду, где существует институт насилия, секс находится за колючей проволокой запрета. Поистине трудно выбирать что-то интересное тем, у кого полицейские заграждения установлены в спинно-мозговой системе. Во Франции самые громкие возгласы негодования против так называемой порнографической волны раздаются со стороны двух благословенных органов: церкви и коммунистической партии. Красные и фиолетовые одновременно блюдут честь женщин-работниц и негодуют по поводу их положения в жизни и обществе. Но мы, кажется, удалились от Сильвии Бурдон. Её воплощённый эгоцентризм подчас пробуждает страх непреодолимого: сексуальности без границ. Следует определить разницу между эротикой и порнографией.

«Святая» эротика хорошего вкуса, давно воплощённая в художественной литературе и живописи, противопоставляется больной и извращённой порнографии. Следовательно — запретить. Подобные сентенции ещё продолжают процветать через пятьдесят лет после того, как Фрейд перевернул сознание. Филипп Соллер сказал об этом достаточно хорошо: «Открытие, которое определило, что каждый человек имеет свои сексуальные особенности, такие же неповторимые, как неповторим голос и отпечатки пальцев». Практика Сильвии Бурдон не имеет целью создать модель, по которой вербуются её сторонники, она представляет собой единственный экземпляр в своей особенности, которая делает её не похожей на всех, но в то же время делает всех чем-то похожими на неё. Её мнение и искусство жить — спорны. иерархия приоритетов может быть странной. Но она и не претендует на дидактику. короче, её замечательное здоровье, её вкус к яркой жизни и постоянно меняющимся лицам, вызывающим её симпатию или антипатию, привязанность или неприязнь — заслуживают интереса. эта весёлая радость амазонки может служить  катализатором нашего образа жизни.

Что касается рассуждений о сексологии и определения либидо в противовес грустному апофеозу ложной сексуальной освобождённости , то говорится это, без сомнения, для нового поколения, которое рассматривает распущенность как естественную норму жизни. То, что было уделом избранных и праздных, может стать завтра общим знаменателем  нашего образа жизни. Анри Леферв писал: «Различие было упразднено людьми в течение многих веков; они лишились удовольствий сначала под влиянием христианства, а затем под влиянием буржуазной морали. Люди лишились наслаждений, но осталась навязчивая идея этих наслаждений. Возрождение этого невозможно осуществить теоретически, но только посредством действительного освобождения Женщины».

И есть одна, которая не стала этого ждать. Читайте эту книгу с чувством радости и желанием рассмеяться.

Андрэ Беркофф.