Волки

В районном отделении милиции

мне рассказали с пасмурными лицами,

как от райцентра за десятки вёрст

водитель двух хозяйственников вёз,

Земля плясала пядями и сопками.

По небу — сало пядями и сотками.

Весь горизонт деревьями иззубрен.
Посостязайся  в чуткости с изюбрем,

volki
лесного зверя скрадывай,  как призрак, удачу сторожи: она капризна!…

Самец тревогу протрубил с высотки,и безнадежно опустели сопки.

Оленей нет. Куда попало целься, —пропала у охотников лицензия. Закат иссяк. Костёр воспрянул змеем. Жирнел на лицах антикомарин. Хозяйственник другому говорил:

 «Нет, выследить оленя не сумеем!»

А ночь дрожит от звуков неизвестных.

К шофёру горожане льнут: «Ответь, —

ты должен знать, ты, кажется, из местных, —

не врут, что здесь шатается медведь?»

«Не врут. Здесь с годовалым медвежонком

всего одна медведица живёт»…

А слушатели грелись чаем жёлтым

и огурцы макали в свежий мёд…

Встал поутру шофёр — и ни души.

В ветвях вовсю горланит птичье вече…

Видать, ушли, костра не потушив.

И вдруг — предсмертный крик не человечий!

Шофёр, неосторожен и торопок,

аукал и искал на топких тропах…

Охотники лежали на привале.

Они «Златые горы» напевали.

Одежда их была репьём увита.

Увидел он: медведица убита.

Довеском — медвежонок рядом с матерью.

И солончак под ними белой скатертью…

Пошёл шофёр. А впереди охотники

под ношами маячили, как ходики.

Один,  с фигурою пузато-бычьей,

расхвастался: «Крадёмся за добычей…

Не он, я первый подошёл к ручью.

Гляжу — медведь. Не трушу. Не кричу.

Пальнул! И по распадкам, как по трубам,

горохом — грохот… Выстрел ничего!

Пестун, как часовой, стоял над трупом.

Приплюсовали к маме и его!»

И вот из-под машинного сиденья

явилась водка тамошних кровей.

И за добычу, за её съеденье

хвалили так, что краска до бровей.

Потом шутили, размещаясь в «Волге»:

«Пусть думают — медведей съели волки!»

Шофёр повёл машину с седоками,

со шкурниками, с едоками.

Он вёл её дорогами окольными.

Сердились реки, в бродах клокоча.

А ели зеленели колокольнями.

А лиственница вдруг — как каланча.

Бил ветер по зелёным по хоромам.

И слышалось шофёру с горяча:

звенели ели звоном похоронным,

набатным отвечала каланча…

Он седоков, как ношу за плечами,

доставил враз. И оба закричали:

«Ослеп? Назад!»

Пришёл конец охотам:

«МИЛИЦИЯ» написано над входом.