Украшение Земли

  • Svet 

ykrashenie_zemli

  Хороший человек всегда при деле.

Возле нашего дома, на маленьком участке, крупно развороченном недавней стройкой, один чудак ладил декоративный садик. Он сооружал его методично, вершок за вершком, придирчиво и старательно, как вышивают на пяльцах, как ткут сложный узор, обдумывая заранее, где какая ниточка вплетётся в будущий цветок, которого ещё нет, но который уже ясно виден в воображении.

Он начал свою работу давно, ранней весной, когда моросили дожди. Народ бежал с метро, с автобусов домой, к ужину, в тепло, к телевизору, и мало кто замечал странного парня в брезентовом охотничьем плаще с капюшоном.

Он орудует лопаткой — похоже было, что парень старается отвести слякотные потоки от подвала, в котором временами заседает правление нашего ЖЕКа.

Но потоки подвалу не угрожали, правление заседало исправно, дом жил своей жизнью, и вообще никому не было дела до этого чудака.

Конечно, кроме детей.

Потому что дети ухитряются бывать на улице дольше взрослых.

Взрослый человек попадает домой сразу после работы. Точнее говоря, он попадает домой в тот самый момент, когда служебные часы фиксируют отбой. Вышел за дверь и —  дома. Бежит к метро — уже дома. Едет в метро — тем более. А отрезок от метро до лифта вообще преодолевает, как собственный коридор.

Дети же — совсем наоборот.

Порядочный ребёнок долго-долго, пока совсем не уснёт, находится на улице. Прибежал из школы, а сам будто ещё на улице. Жуёт что-нибудь, а сам на улице. Уроки делает, а улица всё равно ворочается в нём красками, формами, звуками, преодолеть которые не так просто юному организму, состоящему в общем-то из любопытства и энергии.

Среди всех времён года весна, пожалуй, наиболее близка к детскому характеру. Весною  проклёвываются не только различные зелёные чудеса. Весна способствует тому, что даже в закоренелом взрослом характере появляются как бы ни с того ни с сего  ростки любознательности.

И вот в один из ярких весенних дней, когда ещё весьма холодно, но уже чувствуется лето, чудак с лопатой был замечен взрослыми. На этот раз он был в старом ватничке и таскал брезентовыми рукавицами довольно увесистые голыши. Голыши он эти складывал в горки, мимо которых тянулись аккуратные ручейки, а над одним ручейком вздыбился крошечный мостик, похожий на кошку, испугавшуюся фокстерьера.

Конечно, весною не без расспросов. Что, мол, это будет и зачем.

Чудак знал, что будет. Будет декоративный садик. Гротики, мостики, ёлочки-палочки, незабудки, прудик величиною с суповую миску, а в прудике — красные карасишки, известные под названием золотые рыбки.

А вот для чего и зачем — он не знал. То есть абстрактно он знал — будет хорошо. А для чего конкретно — не знал. Действительно, какая польза от золотой рыбки, если вдоль неё ходят главным образом взрослые люди, да и то на работу и с работы. То есть в метро и из метро. Или взять тот же голыш ледникового происхождения. Зачем он нужен на данном отрезке времени? Или гротик, куда и двухлетний пацан не вместится? А этот мостик? Он же провалится, когда только подумаешь на него ступить!…

Итак, чудак не знал, что сказать. Он довольно наивно бубнил одно и то же:

— Будет красиво… Будет красиво…

Спросите, мол, что-нибудь полегче.

— А у вас есть разрешение?

Вот тут чудак положил свой валун, выпрямился, разинул рот, расширил глаза и вытер лоб брезентовой рукавицей:

— Какое?

— Как это  — какое?! Может быть,  ваша отсебятина уродует облик развороченного после стройки участка? А? Усёк? Иду писать заявление!

И суровый прохожий ушёл, вытаскивая из-за пазухи самописку.

А чудак присел на голыш ледникового периода и задумался.

И тут к нему приблизился один жилец среднего роста и говорит:

— Плюньте, сосед… Я вот тороплюсь мимо взад-вперёд, замечаю боком глаза ваши усилия, и мне совестно, что я вам ещё не помог. Как-то вы меня разлагаете изнутри. Что-то во мне происходит. Из меня вылазят молодые жизнерадостные побеги, как из старой картошки, Вроде протуберанцев из солнца…

Чудак говорит:

— Это хорошо. Это мне приятно слышать. Разрешите представиться: Василий Петрович.

— Очень приятно. Борис Михайлович. Я вас знаю больше как дядю Васю…

— Откуда?

— А мой архаровец просто захлёбывается вашим именем.

-Как так?

Борис Михайлович любезно поясняет:

— Обыкновенно… Жуёт — дядя Вася пруд делает! Моется — дядя Вася канавку роет! За уроки садится — дядя Вася борется за окружающую среду!…

Василий Петрович говорит:

— Я имею честь быть знакомым с вашим ребёнком. Как он в смысле учёбы?

— Он в смысле учёбы хорошо. Вчера явился с подбитым глазом.

Василий Петрович говорит:

— Этого следовало ожидать. Тут бегает один прагматик лет десяти и всё норовит постоять на этом мостике: выдержит или не выдержит? Очень обидно, если он будет развиваться в сторону подобного позитивизма.

Борис Михайлович вздыхает:

— Бывают на свете люди, которые полагают, что все деревья должны быть непременно фруктовыми, а все рыбки непременно в томате. Собаки по-ихнему должны непременно сторожить и кусаться, а все реки непременно давать электричество. Для них флора — это склад пиломатериалов, а фауна — предмет отстрела. Они думают, что полезно толь то, что можно немедленно проглотить…

— Это очень досадно, — говорит Василий Петрович, — как было бы хорошо, если бы люди чувствовали себя лучше от того, что перед взором возникают различные предметы красоты! Как вы думаете — он уже капнул на меня?

— Думаю, что капнул, — говорит Борис Михайлович.

Так они беседовали, встречаясь после работы, и строили весьма занятное сооружение, которое, с одной стороны, нельзя было скушать, но, с другой стороны, — радовало глаз.

А вокруг них суетились детишки, а также некоторые помолодевшие взрослые, которым почему-то захотелось принять участие в инициативе этого славного чудака.

Некоторые взрослые пошли к нему в подсобники, несмотря на то, что по служебной линии находились выше его и подчиняться ему никак не были обязаны. А тут они подчинялись с удовольствием, потому, что это было им приятно. Надо сказать, что один весьма образованный подсобник, глядя на Василия Петровича, привёл цитату из великого писателя  А. М. Горького:

— Чудаки украшают мир!

Василий Петрович не обиделся, а только опустил глаза, смущённо покраснел и заметил:

— Прудик зарыбливать будем попозже, когда установится жара…

На эти его слова случившийся здесь известный нам уже  молодой прагматик заявил, что берега надо приподнять, поскольку коты, которым лишь бы пожрать, могут вычерпать золотых рыбок.

И берега действительно приподняли, отчего они стали ещё красивее.

А третьего дня явился наш участковый.

Он пришёл днём, когда все были на работе, кроме заявителя.

Участковый осмотрел весёлое сооружение, присел на доисторический валун, закурил и сказал:

— Надо же… Даже обломки бетона использовали… И ломаный метлах… Вот так — ходишь по центральному тротуару, а в закоулках, оказывается, чёрт знает что…

ykrashenie_zemli

Украшение земли

Услыхав такие слова, тот, который заявление, злобно обрадовался:

— Вот видите!

Участковый встал, держа под сигаретой ладошку, чтобы не обронить пепел на землю, и говорит:

— Находясь при исполнении служебных обязанностей, я вам ничего не отреагирую. А вот вечером сниму форму и отвечу как частное лицо частному лицу. Понял?  Загромождаете учреждения своей писаниной, чтобы учреждения оградили вашу настырную отсталость и куриную слепоту. Вот что я скажу тебе вечером! А пока — крой отсюда!…

И пошёл к мусоросборнику стряхивать пепел.

Вот и весь фельетон.

Потому что вопросы окружающей среды начинаются под носом. И тогда их способнее решать в глобальном масштабе всего микрорайона…    

                                                                                                                                                                                            1978 год