Когда Москва стала центром православной религии?

 

Moscov_kremil

После того как Константинополь в 1453 году               был захвачен турками и стал столицей            Османской империи,  Москва превратилась в новый центр православной религии. Великий князь ИванIII (1462-1505)  в 1472 году женился на Софье Палеолог, племяннице последнего византийского императора,       и государственным гербом России сделал    византийского двуглавого орла. Он заложил основание новому русскому государству, объявив себя независимым от татаро-монголов, под чьей властью Россия находилась почти 250 лет. ИванIII расширил свои земли за счёт владений Новгорода и других княжеств и в своей столице Москве заново отстроил Кремль, возвёл великолепные соборы, дворец и стены с башнями.

.

Молочно-ягодный напиток

Подсластить по вкусу литр свежего молока и опустить в него края стаканов, в которых будет подаваться напиток, а затем обмакнуть их в сахарный песок,чтобы получился венок из сахарных кристаллов. Размять 3-4 столовых ложки малины или (ежевики, клубники, смородины)   с 1/2 столовой ложкой сахарной пудры, прибавить 150 г коньяка или джина, добавив  эту смесь в молоко, взбивать несколько минут в миксере. Охлажденный напиток  хорошо подавать с бисквитами.

Сливовый напиток

В миксере взбить 250 мл сока из созревших слив с 1/2 литра свежего молока и столовой ложкой мёда. В напиток добавить сахару по вкусу и подавать охлаждённым.

Персиковый напиток (клубничный, малиновый)

Хорошо взбить в миксере 2-3 сочных персика ( 1/2 кг клубники или малины) вместе со стаканом белого вермута,  стаканом молока и сахаром по вкусу. Охладить и подавать в бокалах для вина, гарнируя кусочками персика ( или соответствующими клубникой или малиной).

Не отходя от кассы(фельетон 1976г)

 Что наша жизнь?

Спорный вопрос.

Ровно год и двадцать два дня одна контора сочиняла солидный документ.

Документ был не простой, а золотой. В процессе сочинения, утрясания и увязывания этот документ согласовывали с физиками и финансистами, лириками и юристами. Его оглаживали по линии социологии и статистики, филологии и лингвистики. Его обстругивали по последнему слову субординации и экзерциции , а также риторики 

и элоквенции. Его рассматривали в лупу — нет ли  лишней закорючки, и просматривали на свет — нет ли неосознанного водяного знака. Примеривали документ выше дерева стоячего — годится! Примеривали ниже облака летячего — тем более! Двадцать должностных лиц в поте лица увязывали его!

И наконец увязали!

Увязали, обо всём договорились и, соблюдая междепартаментскую этику, а также внутримеждуведомственный политес, размножили документ исключительно в первых экземплярах, чтобы каждый, кому надлежит его подписать, подписал бы именно первый экземпляр, а не второй или, не дай бог, третий. Чтобы не было дискриминации никакой организации.

Тому бы и конец!

Поскакали сорок тысяч курьеров и доставили документ по канцеляриям. На подпись.

И тут, дорогой читатель, как вы уже догадались, вышел конфуз.

Пока обсуждали-говорили, судили-рядили, предлагали-уточняли, всё шло путём. А как дело дошло до подписи, рука потянулась отнюдь не к самописке, а затылок чесать.

— Братцы! Что же это я поставлю подпись под этой мурой? Я же не псих всё-таки…

 Здрасьте, пожалуйста! А ка же ровно год и двадцать два дня? Где ж они раньше были? Двадцать же человек готовили этот документ!

Не суетись, дорогой читатель. Раньше они были там же, где и сейчас. С луны никто не сваливался. Сидели на местах, стояли на постах. Все двадцать — один к одному.

И тут оставим художественные вымыслы и займёмся фактами. Займёмся фактами, чтобы выяснить, какие именно конкретные причины удерживали подписующие руки от нанесения желанных закорючек и росчерков, которые придают документу мужественную силу.И увидим мы с вами, что причины эти остропринципиальны. Потому что просчёты в документе были налицо. И просчёты кошмарные.

Судите сами. В документе имелась неясность. Сказано: «Предприятия входящие в состав…» Входящие.  Как-то не хорошо. Получается незавершёнка. Будто они входят-входят и никак

 не войдут. Входя-щи-е… Нет оптимизма в этом слове.

Стали искать оптимизм. Сто девятнадцать суток искали — не нашли. Вдруг какой-то коллега прилетает под вечер, садится на переговорник да как заорёт:

— Братцы! Махнём «входящих» на «вошедших»! Братцы, не прогадаете! То входящий, а то вошедший! То входил-входил, и неизвестно, вошёл ли, а то явно — как шайба в ворота! Тама!! — вошёл!

Все прямо ожили от оптимизма.

— Вошёл, ребята! Вошёл! Зачёркивай «входящие в состав»! Пиши — «вошедшие в состав»!

Вытерли пот со лба и — на машинку. Можно подписывать! А можно ли?

Потому что в документе новая загвоздка обнаружилась. Там сказаны слова «структурная единица»…

Опасные слова. Кто  её знает, может, она не такая уж структурная, эта единица? 

Или, допустим, сегодня она структурная, а завтра сами знаете, что может быть…

Надо подумать.

— А что, братцы, структурная эта единица или уже того?…Roden-mislitel

_ Дык пока структурная…

Через месяц снова собираются.

— Ну, как насчёт единицы?

 — Пока всё так же… С утра была структурная…

Наконец другой коллега осенился мыслью.

— Знаете, братцы, давайте вместо «структурная» напишем «данная». На всякий случай. Вдруг она перестанет быть структурной, так хоть данной останется!

— Хм… Данная всё же не структурная…

— Слушайте! А что, если нам и то и другое увековечить? Напишем  данная структурная единица»! Если она перестанет быть структурной, так хоть данной останется, а если данной перестанет быть — останется структурной! А? Всё остаётся людям!

Действительно — находка! На машинку её и — на подпись! Погодите на подпись.

 Тут пока в одной конторе мыслят — в другой тоже не балуются.

Взять, к примеру, такие слова документа: «Финансирование работ производится на основе…»

Слова как слова. Но в том-то и казус, что кто-то брякнул, будто лучше сказать: «Финансирование работ осуществляется на основе» Производится или осуществляется?

Ясное дело, что от этого будет зависеть сама работа. Одно дело  — произвести финансирование, а другое — осуществить. Пойдут нежелательные толки. Одной конторе осуществить — другая обидится:

— Что же это, братцы? Как нам, так «осуществляете финансирование», а как им, так «производите»? Значит, у вас любимчики завелись?

Нет, надо думать.  Стали думать.

А сами, конечно, каждые две недели к кассе подходят. Финансироваться. Вот они финансируются, финансируются, а сами думают: не посоветоваться ли со специалистами? С  кассиршей то есть.

— Мариванна, — говорят, — скажите нам, как на духу, осуществляете вы нам финансирование или же производите?— Вы, — говорит, — мне голову не морочьте. Ставьте сумму  прописью и освобождайте окошко.Ну, они деньги посчитают, не отходя от кассы, и отходят ни с чем, то есть с получкой, но без разъяснения вопроса.

Тогда очередной коллега рацпредложение вносит:

— Давайте так. Поглядим в окно. Если пройдёт машина с чётным номером — поставим «производится». Если пройдёт с нечётным — поставим «осуществляется».

А на улице мокрая зима. Номера заляпаны — не разобрать. Машин до чёрта, а номеров не разобрать.

Наконец солнышко брызнуло, милиция заставила машины мыть. Глянули в окно:

— Нечётный! Осуществляется!

Слава богу, ещё один этап пройден!

Так что же это было?

Как что? Было то, что обычно называется на горделивом, возвышенном конторском языке «Мы выпускаем документ». Согласно требованиям прогресса. Прогресс не стоит на месте, понимаете?

Чем же они занимались?

А что вы не знаете, чем?

Вы думаете, что показуха — это труба-барабан на боевом слоне? Я и сам так думал.

Но показуха бывает и тихая, корректная, с реверансами, с соблюдением декорума, профессиональная деловая показуха, когда все строят из себя мыслителей.

Взрослые чистоплотные люди, честно округлив друг на друга глаза, изображают на своих свежих лицах святую правду, зная, что всё это всем надоевший унизительный блеф…

Так что же наша жизнь, братцы?

Неужели этот тенор прав?

Неужели игра?

P S : Пока печатала этот фельетон, вспомнила концерт Е. Петросяна, где он говорил: — «Раньше у нас советы были, советовались, теперь у нас дума,  думать будут»…

 

 

Нерапортоёмкий объект

neraportoemkei_obiekt

Гигантами богат конвейер века, и новостроек хор многоголос…

Прогресса сын, достойный фейерверка, рождается химический колосс.

Взамен неторных троп — бетонки-проторёнки, машин поток, какшлейф, по ним простёрт…

А рядом станция сама собой растёт — объект негромкий, нерапортоёмкий.

Всем не к лицу гиганта сторониться. Он общий баловень. Он каждому родня.

О нём в газетах — первая страница. Он самый главный пункт в повестках дня.

Со станции тревогу бьют нередко: — Бетона нет! Кирпич поди добудь!

А им в ответ: — Гигант — вот наша репка! Его бы вытянуть! А вы уж как-нибудь…

Избит облсбыт. Лишился сна облснаб. Обстрою от колосса много жалоб:

то кризис у него, то пульс ослаб.  Облздрав побеспокоить  не мешало б!

Звонят со станции?  Они сошли с ума! Площадку? Для разгрузки и погрузки?

Но область не бездонная сума. Всё — для гиганта! Сказано по русски!

Накоплено за несколько годов пять тонн отчётов и до пуда прений.

Уф! Наконец колосс вполне готов. Ну, хлеборобы, ждите удобрений!

Начальник станции звонит: — К стальным полотнам болото подступило, груз в грязи…

— Иди в болото со своим болотом! У нас гигант! Ты не грози — грузи!

А комбинат до полной силы дожил, и каждому своё воздать он должен:

творцам хлебов — обилье  удобрений, опекунам и шефам — град наград.

А из деревни вместо удобрений — сигналов град на областной  на град:

«Земля тощает от скупой житухи. Есть туковый гигант, а где же туки?»

Где ж туки?

Вот так штуки!

Все без ног, контроль от мала до велика в обороте…

А тут опять со станции звонок:

— Вы туки  ищете?

Они у нас.

В болоте!